Самолет рухнул, оставив их вдвоем на полосе песка, отрезанной от мира. Океан, бескрайний и равнодушный, теперь был их единственным соседом. Марк и Лиза. В офисе их разделяли взаимное презрение и давний спор по поводу проваленного проекта. Теперь их разделяло лишь несколько шагов до кромки прибоя.
Первые дни прошли в молчаливом, вынужденном перемирии. Жажда и голод — куда более убедительные аргументы, чем старые обиды. Марк, всегда полагавшийся на инструкции и планы, с трудом разводил огонь трением. Лиза, чья интуиция часто раздражала его на совещаниях, нашла источник пресной воды, заметив траекторию полета птиц. Они делили скудную пищу — несколько странных плодов и крабов, — но не слова.
Остров не был гостеприимным. Ночью холод пронизывал до костей, днем солнце жгло нещадно. Однажды, когда Марк попытался в одиночку соорудить плот из обломков, конструкция развалилась, едва коснувшись воды. Он стоял по пояс в воде, сжав кулаки, а Лиза наблюдала с берега. Не со злорадством. С пониманием.
«Мой способ не сработал,» — хрипло произнес он, выходя на берег. Это было не извинение. Это был факт.
«Здесь нет твоего или моего способа,» — ответила она, не глядя на него, сорвав лиану с дерева. «Есть способ, который работает».
Это стало переломом. Они начали говорить. Сначала о практическом: как укрепить стену убежища, где лучше ставить ловушки для рыбы. Потом, у огня, голоса стали тише. Разговоры коснулись не проекта, а того, что было за ним: невысказанного давления, страха провала, ощущения, что другой не пытается понять. Обиды, от которых они цеплялись в цивилизованном мире, здесь, под звездами, казались призрачными, почти нелепыми.
Но остров испытывал не только их способность к примирению. Когда они наконец построили прочный плот и запасли провизию, на горизонте показался дымок корабля. Надежда, острая и болезненная, ударила в виски. И в этот момент ресурсы острова внезапно обрели четкие границы. Пресная вода из одного источника. Последние съедобные клубни. Место на ненадежном плоту, который, возможно, выдержит лишь одного.
Доверие, выстроенное за недели борьбы со стихией, дало трещину в один миг. Взгляды, которые научились читать настроение друг друга по облакам, теперь стали скользить, оценивать, вычислять. Лиза вспомнила, как Марк когда-то без колебаний присвоил себе ее идею. Марк подумал о ее упрямстве, которое могло погубить их обоих. Они больше не были союзниками против острова. Остров превратил их в противников в последней игре, где ставка — жизнь.
Они не дрались. Не кричали. Тишина между ними стала густой, как джунгли. Каждое движение другого теперь тщательно анализировалось. Кто первым потянется к припасам? Кто займет выгодную позицию у плота? Их умы, отточенные выживанием, теперь работали над новой задачей: как перехитрить, пережить, победить другого. Борьба воли началась не с кулаков, а с ледяного молчания и взгляда, устремленного на линию горизонта, где дымок уже растаял, оставив лишь бесконечную синеву и невысказанный вопрос: что ты готов сделать, чтобы вернуться? И что останется от тебя, если ты это сделаешь?
